Наш тренер – Борис Андреевич Аркадьев

Заранее прошу читателей извинить за то, что за давностью лет запамятовал, кому принадлежат строки: «Футбольную команду часто сравнивают с оркестром. Это сравнение не совсем верно. Футбольный „оркестр“ только репетирует с дирижером, играет же он без дирижера. Пьеса, разыгрываемая на поле, никогда не похожа на ту, что репетировали. У футболиста есть противник, который стремится во что бы то ни стало превратить его музыкальную пьесу в какофонию. Нового чемпиона любят, между прочим, и за то, что он во всех условиях, невзирая ни на какого противника, всегда выступает спаянным ансамблем».

Сказано в основном об исполнителях, однако мне представляется, что в гораздо большей мере похвала относится к дирижеру, сумевшему подготовить ансамбль, который способен красиво и слаженно играть и без него. Наш Борис Андреевич был именно таким дирижером – очень талантливым, исключительно работоспособным.

Человек высокой культуры, многое знающий и, кажется, буквально все умеющий, он никогда, сколько я знал его, не переставал учиться, совершенствовать знания в теории и тактике футбола, был склонен к экспериментированию. С первых дней работы в армейской команде, а принял он ее уже достаточно известным тренером, Аркадьев ничего не стал ломать ни в системе тренировок, ни в сложившейся в коллективе практике отношений между всеми его членами. Нам казалось, что заложенная С. И. Бухтеевым база вполне устраивает его, что именно на ней он собирается строить игру команды в дальнейшем. В принципе все так и оказалось – армейцы, начиная с 1938 года и до разгона команды в 1952 году, – твердо стояли на позициях остроатакующего, агрессивного и в то же время весьма привлекательного для зрителей разнообразием тактических вариантов, обилием непредсказуемых комбинаций футбола. Да и в оценке роли физической, функциональной подготовки, как надежного фундамента для создания высококлассного игрового ансамбля, Аркадьев и Бухтеев, как оказалось, были единомышленниками.

Выдающийся тренер по футболу З.М.С. Б. А. Аркадьев.

Но, Аркадьев, и это мы чувствовали все острее, постепенно, без нажима и диктата приучил нас к той игре, которую выносил внутри себя, которую конструировал в своем тренерском КБ. И, удивительное дело, опытные мастера, со сложившимися, далеко не сахарными характерами, и, казалось, непоколебимые в своих взглядах на футбол, неукоснительно, хотя и не без бурчания на тренировках, выполняли все, что предлагал Борис Андреевич. Мне кажется, огромную роль в «укрощении» команды, а точнее, в создании ансамбля единомышленников, играли личные качества Аркадьева и прежде всего его чуткость, тактичность, всегда и во всем мягкая, интеллигентная манера общения с людьми, умение выслушивать противоположные точки зрения, не диктовать – убеждать.

И еще: при всем своем авторитете в кругу тренеров, спортсменов и широкой общественности Аркадьев никогда не выпячивал себя, держался ровно, скромно, с достоинством. Ему чужды были бравада, позерство. Самое большое удовлетворение он получал не от оказываемых ему почестей, а от хорошей игры своей команды.

В футбол Аркадьев пришел довольно поздно. Свое призвание он окончательно определил, будучи преподавателем кафедры физической подготовки Военной Академии имени М. В. Фрунзе. Любопытно, что слушателями академии в те годы являлись будущие маршал Советского Союза А. А. Гречко и Главный маршал артиллерии Н. Н. Воронов – оба они впоследствии очень много сделали для развития армейского футбола, а Николай Николаевич до конца дней своих был преданным другом нашей команды.

Так вот, в академии Борис Андреевич работал вместе с братом-близнецом Виталием, причем оба они вели фехтование и рукопашный бой. Высшее образование по физической культуре оба получили в московском инфизкульте и оказались талантливыми педагогами.

Внешне их почти невозможно было различить, и в этой связи с ними происходили самые невероятные истории. Скажем, займет кто-то из слушателей деньги у Бориса Андреевича, а возвращает долг брату. Сам Аркадьев рассказывал нам, что если Виталий Андреевич по какой-то причине не мог провести учебное занятие, то он подменял его, и ни одна душа подмены не обнаруживала. Случалось, и на свидание с девушкой один ходил вместо другого.

И в футбол играть начали вместе – в команде завода «Серп и молот». Затем, однако, их спортивные пути разошлись: Виталий Андреевич решил целиком и полностью посвятить себя фехтованию, стал, пожалуй, самым известным и уважаемым в стране воспитателем «мушкетеров», одним из основателей самобытной советской школы подготовки рапиристов. До преклонного возраста он работал с фехтовальщиками ЦСКА и сборной СССР. Борис Андреевич при всей своей привязанности к фехтованию отдал предпочтение футболу. Играл защитником в «Серпе и молоте», а после переименования клуба – в «Металлурге». Ветераны рассказывали, что он был хорошим футболистом, но неожиданно для всех перешел на тренерскую работу в своей же команде. Талант его раскрылся еще до войны, когда Аркадьев не без успеха возглавил один из лучших советских коллективов мастеров – московское «Динамо». Но наибольшую известность, безусловно, принесла ему работа с командой ЦДКА, позднее – ЦДСА. Пять раз приводил он своих воспитанников к победе в чемпионатах СССР, четырежды под его руководством армейцы завоевали Кубок СССР. Такому «послужному списку», такой продуктивности в работе может позавидовать любой тренер.

Всегда с удовольствием вспоминаю тренировки, занятия по атлетической подготовке, тактические разборы, которые проводил Борис Андреевич. Всегда уважал его как человека, поражался и завидовал его образованности, широте познаний и интересов. Мало кто сегодня знает, что Аркадьев серьезно увлекался рисованием, очень любил театр. Когда мы приезжали в Ленинград, то он непременно вел футболистов в «Эрмитаж» или в Русский музей и, надо сказать, был замечательным гидом. И еще Аркадьев любил природу. Утреннюю зарядку в Сухуми он не редко заменял походами на гору Чернявского, откуда мы подолгу любовались морем. Но это были не прогулки в обычном понимании слова, а скорее марш-броски или ускоренное передвижение. «Всегда надо уметь совмещать приятное с полезным», – провозглашал наш наставник.

Аркадьев был профессиональным футбольным тренером, предан своей работе всей душой. Он не терпел нарушений дисциплины, спортивного режима, однако никогда не прибегал к ругани, нотациям, не употреблял бранных слов. Но «поставить на место» нарушителя мог, как никто другой. Нашему тренеру было чуждо злопамятство и, если он видел, что даже серьезно нарушивший дисциплину футболист стремится искупить вину усердным трудом на тренировках, умел быть снисходительным.

И все же главное, что заставляет вспоминать Бориса Андреевича с уважением и признательностью, это его широчайшая футбольная эрудиция, умение глубоко вникать в происходящие процессы, видеть многое раньше и дальше своих коллег по тренерскому ремеслу. Еще в сороковом году он утверждал, что недалеки те времена, когда команды будут играть по принципу «все в обороне, все в атаке», предсказав, таким образом, появление так называемого тотального футбола, который впервые был продемонстрирован голландцами в семидесятые годы.

К каждому новому сезону Борис Андреевич придумывал «сюрпризы» для соперников ЦДКА, занимаясь разработкой новых тактических построений и схем игры. «Соперники хорошо изучили нашу игру в прошлом сезоне, – внушал он футболистам. – Вот мы и должны перестроиться, играть по-новому, непривычно для них…»

Сюрпризы, как правило, срабатывали. Неожиданным для многих оказалось применение ЦДКА техники широкого скоростного маневрирования со сменой игровых мест. Еще одна новинка, позволившая нам добиться многих побед – игра в атаке с выдвинутым вперед центром, стремительными проходами по краям поля с последующими навесами мяча на ворота или прострельными передачами.

Авторство Аркадьева закреплено и за разработанной им тактикой игры сдвоенным центром нападения, которая была с блеском реализована армейцами, когда в команде оказались сразу два классных центрфорварда Федотов и Бобров. Об этом я уже рассказывал, однако кое-что, мне кажется, требует уточнения. Центральные нападающие широко располагались друг от друга, что принуждало к такому же маневру их опекунов-защитников, а центральный защитник, как бы попадавший в клещи, и вовсе ставился в затруднительное положение. Мне же, оттянутому в глубину поля, поручались организация атак, распределение мячей, словом, диспетчерские функции. Изменилась и задача крайних форвардов, которые должны были непрерывно терзать оборону соперников на флангах, оттягивать защитников от центра, еще более расширять таким образом пространство для маневра Федотова и Боброва перед воротами. Но, имея на флангах атаки таких больших мастеров, какими являлись Гринин и Демин, Аркадьев не мог ограничивать их действиями по «обслуживанию» центрфорвардов. Наоборот, он всячески нацеливал их на стремительные рейды к воротам, на прицельные завершающие удары. Мощь и результативность атак от этого заметно усиливались.

Соперники долгое время не могли приспособиться к нашей тактике игры, да и вообще, я думаю, так и не сумели найти альтернативного варианта действиям пятерки нападения ЦДКА. Михаил Иосифович Якушин, наш известный специалист футбола, работавший тогда с московским «Динамо», говорил: «Прекрасно исполненная армейцами новинка – „сдвоенный центр“ – явилась для нас полной неожиданностью. Так в играх с ЦДКА мы вынуждены были переходить на персональную опеку Блинков – Бобров, Семичастный – Федотов, но тем самым проигрывали середину поля».

Впоследствии тактику сдвоенного центра стали применять и другие команды, но добиться такого успеха, какой она приносила армейцам, не сумели даже московские динамовцы – их коллектив не имел в своем составе столь ярких исполнителей, какими располагал ЦДКА. Добавлю, не только ярких, но и прекрасно подготовленных физически, потому что, как я уже говорил, всю систему подготовки команды Аркадьев строил на базе атлетизма, выносливости, скорости, позволявшей армейцам проводить весь матч в высоком темпе, выполняя огромный объем работы. За счет этих качеств мы выигрывали иногда, казалось бы, самые безнадежные поединки…

И дабы завершить свой комментарий о роли дирижера в футбольном ансамбле, в данном случае о значении Бориса Андреевича для команды ЦДКА, затрону коротко проблемы быта, взаимоотношений тренера и игроков, которые у Аркадьева и его подопечных чаще всего складывались вполне благополучно. Но, увы, не всегда.

Весна сорок седьмого года. Мы как всегда готовимся к новому сезону – в Сухуми, на берегу ласкового с виду, но пока еще холодного моря. Аркадьев не был «цербером», пуританином, он понимал, что у молодых крепких и жизнерадостных людей мысли могут быть отданы не только футболу, и потому разрешал спортсменам провести первый день сбора по собственным планам. На следующий день объявлялся жесткий, причем единый для всех режим быта и тренировок. Слова о «сухом законе», как правило, вслух не произносились, но все знали, что любителям «сухенького» от тренера снисхождения не будет.

Прекрасно были осведомлены об этом и старожилы команды Григорий Тучков и Иван Щербаков. Последний был явно предрасположен к полноте и обычно приезжал на сбор, имея лишний вес. Борис Андреевич уважал его как футболиста и потому в мягкой, чтобы ненароком не обидеть, форме говорил: «Вас, Иван Иванович, я настоятельно прошу через недельку привести вес в полную норму». Иван, понятно, бодренько отвечал: «Конечно, Борис Андреевич, все будет в полном порядке». Он не обманывал, делал все, чтобы согнать вес: по утрам вместе со своим другом Тучковым делал первую зарядку, затем уже вместе со всей командой вторую, а в полдень, опять же с Тучковым, надев шерстяное белье, тренировочный костюм и напялив на голову зимнюю шапку-ушанку, вместе со всеми бегал кроссы. В общем, сгонял вес. И все было бы хорошо, но наших друзей частенько подводила, а на этот раз окончательно подвела, неистребимая потребность заглянуть после ужина в облюбованный ими подвальчик с весьма поэтичным названием «Браток» и широким выбором искристого абхазского вина.

О похождениях Щербакова и Тучкова знала вся команда и, естественно, Аркадьев тоже. Не раз он беседовал с нарушителями. Идя навстречу их просьбам о снисхождении, предоставляя возможность искупить провинность трудом и примерным поведением. Предупреждали их о том, что терпению тренера вот-вот наступит конец, и футболисты. Так оно и вышло: попавшись после очередного посещения «Братка» на глаза тренерам, Щербаков и Тучков вынуждены были расстаться с командой. Нам было жаль товарищей, с которыми и впрямь пуд соли съели, но они и сами понимали, что не в силах переломить себя. Словом, было очень грустное расставание.

Но были расставания, которые вызывали только улыбки или смех. Я уже как-то рассказывал, что на весенние сборы приглашалось немало новичков, претендующих на места в команде. На этот раз среди них оказался делегированный Ленинградским военным округом лучший нападающий команды ОДО (Окружного дома офицеров) Семенов. На сбор он приехал с гитарой и, как оказалось, владел инструментом виртуозно. А каков новичок в игре с мячом? Это выяснилось на первой же двусторонней тренировке: «натуральный середнячок» по определению Аркадьева, и мы с ним были согласны. Но со сбора нашего гитариста отчислять пока не спешили. Тот же каждый вечер куда-то исчезал, хотя к отбою являлся исправно, но правда, навеселе. Решили проверить, где это Семенов пропадает? Оказалось, по вечерам парень подрабатывал в ресторане «Абхазия» – играл на гитаре. Расставаясь с талантливым гитаристом, мы искренне пожелали ему успеха на музыкальном поприще.

Сборы в Сухуми вспоминаю обычно с улыбкой, хотя работать, готовясь к сезону, приходилось очень много. Мы были молоды, полны сил и окружающее, происходящее вокруг, воспринимали обостренно, с изрядной долей юмора. А какие интересные люди были рядом с нами – один Степаныч чего стоил! Удивительно оригинальной личностью был массажист команды Семен Степанович Рябинин. Бывший борец, с прекрасно развитой мускулатурой, он и дело свое знал прекрасно. Ребята очень уважали его, снисходительно воспринимая различные чудачества. На сборах, например, Степаныч питался отдельно от команды, получая провизию сухим пайком. «Вы уж, хлопцы, ешьте хлеб с хлебом, – говорил он, имея ввиду котлеты и зразы, приготовленные в столовой, – а я себе сам сготовлю что повкуснее».

И готовил, имея набор посуды и электроплитку, довольно вкусные, по утверждениям тех, кто пробовал, щи и борщи, а на наши подначивания отвечал добродушными шутками. Очень любил Рябинина Григорий Иванович Федотов. Придет, бывало, к нему и скажет: «Сень, а Сень, угости своим борщецом…». Тот с удовольствием наливал ему тарелку, приговаривая: «Ешь, Григорий Иванович, поправляйся, а то вас там бурдой кормят…».

С такими, как Семен Степанович, не соскучишься. Играем как-то в сорок седьмом с земляками из «Крыльев Советов». Судья назначает в ворота ЦДКА пенальти. Бьет 11-метровый Никита Симонян, выступавший тогда за эту команду. Этот не промахнется. Но мяч летит мимо ворот. После игры обсуждаем ситуацию, спорим, а Рябинин спокойненько так заявляет: «Вы, ребята, зря горячитесь, я то знал, что Никита не забьет…». Прямо скажу, ошарашил он нас такими словами. Откуда, спрашиваем, знал? «Так я ж его перед игрой не в ту сторону отмассировал…» Вот уж было смеху в раздевалке. Любопытно, помнит ли Никита Павлович тот незабитый пенальти и «не в ту сторону» массаж, сделанный ему нашим Степанычем?

Александр Аркадьевич Горбунов

Борис Аркадьев

От составителя

Признаюсь: когда брался за работу, не представлял, насколько она увлечет. Читал и перечитывал «Тактику футбольной игры», статьи Бориса Андреевича Аркадьева, опубликованные в разные годы в журнале «Спортивные игры» и в еженедельнике «Футбол». Актуальность положений «эпистолярного» жанра выдающегося практика советского футбола несомненна. Подсчитать это, разумеется, невозможно, но, полагаю, не менее девяноста процентов из того, что сказано было Тренером сорок, тридцать, двадцать лет назад, злободневно и поныне.

Б. А. Аркадьев исходил, как он сам говаривал, из «железных законов эволюции развития игры». По его статьям можно проследить тактическую эволюцию от новшеств «Арсенала» до тотального футбола, возникновение которого он не только предсказывал пытался на практике способствовать его появлению.

В этом сборнике почти полностью публикуется книга Б. А. Аркадьева «Тактика футбольной игры», написанная им в конце сороковых годов и зачитанная до дыр не одним поколением советских тренеров. Написанная ярко, живо, иногда афористично, она представляет интерес не только для специалистов, но и для любителей футбола.

Точные, емкие характеристики в статьях, посвященных развитию футбола, возвращают нас в прошлое, по-иному заставляют взглянуть на день сегодняшний и прокладывают мостик в будущее футбола.

Б. А. Аркадьев читатель сам сможет в этом убедиться спорил с оппонентами деликатно, но твердо, весомыми аргументами отстаивая свою точку зрения. Он видел футбол гармонией, в которой не отдавал предпочтения атаке или обороне. Рассказывая о чемпионате мира в Мексике, он писал: «Лучшие команды чемпионата с одинаковым умением и напряжением всех сил боролись как за голы в ворота противника, так и за ноль в свои ворота. Сильнейшие команды, и особенно бразильцы, сумели организованно и быстро выходить из обороны и переходить большими силами в контрнаступление.

Это был гармоничный футбол, в котором ни атака, ни оборона не выпячивались в игре грыжей приоритета.

Нужно иметь в виду, что призыв к наступательной игре сам по себе вполне понятен и правомерен, однако только до тех пор, пока он не переходит из эмоциональной сферы любителей футбола в сферу теоретической тактики и тактической практики игры. Теория приоритета наступления в футбольной игре как бы увенчала приоритет чувств и навязчивых идей над здравым смыслом».

Для Б. А. Аркадьева, который проявлял настойчивость, самое пристальное внимание и глубокую заинтересованность в успешном развитии советского футбола, эта игра была наполнена здравым смыслом.

Мы оставили без изменения все определения, которые Б. А. Аркадьев давал футболистам. Одни имена читатель хорошо знает, с другими познакомится на этих страницах. Кто-то из игроков прошлого уже ушел из жизни, кто-то забыт, кто-то по-прежнему приходит на трибуны и занимает место в ряду ветеранов.

Не изменили мы и терминологию, характерную для того футбольного времени, о котором пишет Б. А. Аркадьев, в надежде, что она будет понятной и без «перевода» на современный футбольный язык.

Валерий Лобановский, заслуженный тренер СССР. Он опережал свое время

В перерыве одного из футбольных совещаний, состоявшегося в январе 1979 года, разговорился с Борисом Андреевичем Аркадьевым. Перед этим мы слушали следовавшие с трибуны бурные призывы играть только в атакующий футбол. Борис Андреевич прокомментировал это следующим образом: «Я весьма огорчен. Я был уверен, что время повлияет на проблему „атаковать или обороняться“. Это сказал человек, который еще в конце 40-х годов был убежден в приходе футбола к гармонии, но ему не верили.

В современном футболе успех обеспечивает не какое-то магическое число форвардов, а только эффективные коллективные действия. Это предсказывали опережавшие свое время Борис Андреевич Аркадьев, Олег Александрович Ошенков, на практике реализовывал Виктор Александрович Маслов. Еще в 1966 -1968 годах киевское «Динамо» (одна из самых великолепных, на мой взгляд, клубных команд нашего футбола; именно с нее по праву должен был начаться отсчет побед советских клубов в европейских турнирах, но не повезло ей уж слишком поздно мы стали участниками этих соревнований, десятилетие спустя после учреждения Кубка чемпионов, опыта международного недоставало той команде), имея в передних рядах двух, а то и одного игрока, убедительно выигрывало у команд, выставлявших по четыре форварда. Уже тогда Маслов прививал своим подопечным вкус к игровой универсализации, о которой задолго до этого теоретически рассуждал Аркадьев.

Мне не довелось поработать рядом с Борисом Андреевичем, но на письменном столе в моей тренерской комнате всегда его книга «Тактика футбольной игры» с пожелтевшими от времени страницами, с пометками, сделанными мной и теми, от кого мне «перешел по наследству» труд выдающегося тренера, с закладками на наиболее интересных страницах. Закладок много.

Когда сам был игроком, не думал о том, что футбол заполнит мою жизнь через тренерское дело. Но статьи Бориса Андреевича Аркадьева в специальных спортивных изданиях, в еженедельнике «Футбол» прочитывал от первогослова до последнего. Привлекали точные, лаконичные формулировки, необычная для рассказа о футбольных проблемах образность, четкость мысли и умение автора заставить задуматься о том, что беспокоило и волновало его.

В истории нашей страны много «белых пятен», которые выводятся. Немало их и в истории нашего футбола. Разрозненные сведения легендами бродят по болельщикам и имеющим отношение к игре людям, зачастую в превратном виде представляя то, что и как у нас было. Убежден, что сборник тренерского наследия Бориса Андреевича Аркадьева хороший шаг для того, чтобы воссоздать картину становления советского футбола, детально рассмотреть направления, по которым он шел. Хорошо, если за первым шагом последуют другие.

Задумался: почему действующие тренеры (сам грешен) не пишут и не публикуют статьи теоретического характера по вопросам футбольной тактики предположим, по какимто кардинальным моментам развития игры? Наши уважаемые предшественники делали это постоянно, и печатные выступления их, уверен, хранятся в досье многих сегодняшних тренеров.

Страх перед возможным опровержением твоего мнения в дискуссии или сказать нечего? Видимо, и то, и другое.

Нужна культура несогласия. Одно из условий откровенности и прямоты, которых требует от нас время, не принимать несогласного за врага. Необходимо искреннее, взаимное уважение. В полемике недостает справедливости, интеллигентности. Исчезает чувство меры в определениях, в соотношении себя с людьми, которые делают футбол.

У Бориса Андреевича Аркадьева все это было уважение, справедливость, интеллигентность, чувство меры.

Хотелось бы верить, что публикация в одном сборнике книги Аркадьева (почти полностью) и многих его нестареющих статей даст хороший импульс для раздумий многим сегодняшним тренерам (и они сами возьмутся за перо), позволит многочисленной армии любителей футбола поглубже заглянуть в таинство игры.

Лев Филатов. Возвращение

Не могу припомнить ни единой шероховатости на всем протяжении многолетнего знакомства с Борисом Андреевичем Аркадьевым – общение неизменно было желанным и приятным. И тем не менее, как это ни странно прозвучит после сказанного, с ним было нелегко.

Это не проверишь, но я полагал, что Аркадьев относится ко мне с доверием. Видимо, не столь существенно, так это было или не так, важно, что так казалось. Это обязывало. Я знал, что все сказанное им с глазу на глаз должно остаться между нами – не дай бог перелетит через порог, сделается достоянием чьих-то ушей и Аркадьев получит право посчитать меня передатчиком, разглашателем… А ведь какой соблазн: в футбольной среде пересказы реплик знаменитостей ценятся необычайно высоко! Легче легкого было из бесед с ним изготовить интервью, да не одно, но мне это и в голову не приходило. Я слишком хорошо знал, как взыскателен Борис Андреевич не то что к напечатанному, но и к каждому произнесенному им слову. И обычная для редакции торопливая, насмешливая, фамильярная скороговорка при Аркадьеве исключалась, чтобы не отпугнуть или, неровен час, не обидеть. Это была не та распространенная подстройка к собеседнику либо значительно старшему по возрасту, либо по должности вознесенному, когда наперед известно, что общего языка все равно не найдешь, но надо потерпеть. С Аркадьевым подстройка, наоборот, давала понять, что вот наконец встречен человек, с которым разговор идет так, как должен идти, если собеседники в самом деле на что-то надеются, чего-то друг от друга ждут.

Наш тренер – Борис Андреевич Аркадьев

Заранее прошу читателей извинить за то, что за давностью лет запамятовал, кому принадлежат строки: «Футбольную команду часто сравнивают с оркестром. Это сравнение не совсем верно. Футбольный „оркестр“ только репетирует с дирижером, играет же он без дирижера. Пьеса, разыгрываемая на поле, никогда не похожа на ту, что репетировали. У футболиста есть противник, который стремится во что бы то ни стало превратить его музыкальную пьесу в какофонию. Нового чемпиона любят, между прочим, и за то, что он во всех условиях, невзирая ни на какого противника, всегда выступает спаянным ансамблем».

Сказано в основном об исполнителях, однако мне представляется, что в гораздо большей мере похвала относится к дирижеру, сумевшему подготовить ансамбль, который способен красиво и слаженно играть и без него. Наш Борис Андреевич был именно таким дирижером – очень талантливым, исключительно работоспособным.

Человек высокой культуры, многое знающий и, кажется, буквально все умеющий, он никогда, сколько я знал его, не переставал учиться, совершенствовать знания в теории и тактике футбола, был склонен к экспериментированию. С первых дней работы в армейской команде, а принял он ее уже достаточно известным тренером, Аркадьев ничего не стал ломать ни в системе тренировок, ни в сложившейся в коллективе практике отношений между всеми его членами. Нам казалось, что заложенная С. И. Бухтеевым база вполне устраивает его, что именно на ней он собирается строить игру команды в дальнейшем. В принципе все так и оказалось – армейцы, начиная с 1938 года и до разгона команды в 1952 году, – твердо стояли на позициях остроатакующего, агрессивного и в то же время весьма привлекательного для зрителей разнообразием тактических вариантов, обилием непредсказуемых комбинаций футбола. Да и в оценке роли физической, функциональной подготовки, как надежного фундамента для создания высококлассного игрового ансамбля, Аркадьев и Бухтеев, как оказалось, были единомышленниками.

Выдающийся тренер по футболу З.М.С. Б. А. Аркадьев.

Но, Аркадьев, и это мы чувствовали все острее, постепенно, без нажима и диктата приучил нас к той игре, которую выносил внутри себя, которую конструировал в своем тренерском КБ. И, удивительное дело, опытные мастера, со сложившимися, далеко не сахарными характерами, и, казалось, непоколебимые в своих взглядах на футбол, неукоснительно, хотя и не без бурчания на тренировках, выполняли все, что предлагал Борис Андреевич. Мне кажется, огромную роль в «укрощении» команды, а точнее, в создании ансамбля единомышленников, играли личные качества Аркадьева и прежде всего его чуткость, тактичность, всегда и во всем мягкая, интеллигентная манера общения с людьми, умение выслушивать противоположные точки зрения, не диктовать – убеждать.

И еще: при всем своем авторитете в кругу тренеров, спортсменов и широкой общественности Аркадьев никогда не выпячивал себя, держался ровно, скромно, с достоинством. Ему чужды были бравада, позерство. Самое большое удовлетворение он получал не от оказываемых ему почестей, а от хорошей игры своей команды.

В футбол Аркадьев пришел довольно поздно. Свое призвание он окончательно определил, будучи преподавателем кафедры физической подготовки Военной Академии имени М. В. Фрунзе. Любопытно, что слушателями академии в те годы являлись будущие маршал Советского Союза А. А. Гречко и Главный маршал артиллерии Н. Н. Воронов – оба они впоследствии очень много сделали для развития армейского футбола, а Николай Николаевич до конца дней своих был преданным другом нашей команды.

Так вот, в академии Борис Андреевич работал вместе с братом-близнецом Виталием, причем оба они вели фехтование и рукопашный бой. Высшее образование по физической культуре оба получили в московском инфизкульте и оказались талантливыми педагогами.

Внешне их почти невозможно было различить, и в этой связи с ними происходили самые невероятные истории. Скажем, займет кто-то из слушателей деньги у Бориса Андреевича, а возвращает долг брату. Сам Аркадьев рассказывал нам, что если Виталий Андреевич по какой-то причине не мог провести учебное занятие, то он подменял его, и ни одна душа подмены не обнаруживала. Случалось, и на свидание с девушкой один ходил вместо другого.

И в футбол играть начали вместе – в команде завода «Серп и молот». Затем, однако, их спортивные пути разошлись: Виталий Андреевич решил целиком и полностью посвятить себя фехтованию, стал, пожалуй, самым известным и уважаемым в стране воспитателем «мушкетеров», одним из основателей самобытной советской школы подготовки рапиристов. До преклонного возраста он работал с фехтовальщиками ЦСКА и сборной СССР. Борис Андреевич при всей своей привязанности к фехтованию отдал предпочтение футболу. Играл защитником в «Серпе и молоте», а после переименования клуба – в «Металлурге». Ветераны рассказывали, что он был хорошим футболистом, но неожиданно для всех перешел на тренерскую работу в своей же команде. Талант его раскрылся еще до войны, когда Аркадьев не без успеха возглавил один из лучших советских коллективов мастеров – московское «Динамо». Но наибольшую известность, безусловно, принесла ему работа с командой ЦДКА, позднее – ЦДСА. Пять раз приводил он своих воспитанников к победе в чемпионатах СССР, четырежды под его руководством армейцы завоевали Кубок СССР. Такому «послужному списку», такой продуктивности в работе может позавидовать любой тренер.

Всегда с удовольствием вспоминаю тренировки, занятия по атлетической подготовке, тактические разборы, которые проводил Борис Андреевич. Всегда уважал его как человека, поражался и завидовал его образованности, широте познаний и интересов. Мало кто сегодня знает, что Аркадьев серьезно увлекался рисованием, очень любил театр. Когда мы приезжали в Ленинград, то он непременно вел футболистов в «Эрмитаж» или в Русский музей и, надо сказать, был замечательным гидом. И еще Аркадьев любил природу. Утреннюю зарядку в Сухуми он не редко заменял походами на гору Чернявского, откуда мы подолгу любовались морем. Но это были не прогулки в обычном понимании слова, а скорее марш-броски или ускоренное передвижение. «Всегда надо уметь совмещать приятное с полезным», – провозглашал наш наставник.

Аркадьев был профессиональным футбольным тренером, предан своей работе всей душой. Он не терпел нарушений дисциплины, спортивного режима, однако никогда не прибегал к ругани, нотациям, не употреблял бранных слов. Но «поставить на место» нарушителя мог, как никто другой. Нашему тренеру было чуждо злопамятство и, если он видел, что даже серьезно нарушивший дисциплину футболист стремится искупить вину усердным трудом на тренировках, умел быть снисходительным.

И все же главное, что заставляет вспоминать Бориса Андреевича с уважением и признательностью, это его широчайшая футбольная эрудиция, умение глубоко вникать в происходящие процессы, видеть многое раньше и дальше своих коллег по тренерскому ремеслу. Еще в сороковом году он утверждал, что недалеки те времена, когда команды будут играть по принципу «все в обороне, все в атаке», предсказав, таким образом, появление так называемого тотального футбола, который впервые был продемонстрирован голландцами в семидесятые годы.

К каждому новому сезону Борис Андреевич придумывал «сюрпризы» для соперников ЦДКА, занимаясь разработкой новых тактических построений и схем игры. «Соперники хорошо изучили нашу игру в прошлом сезоне, – внушал он футболистам. – Вот мы и должны перестроиться, играть по-новому, непривычно для них…»

Сюрпризы, как правило, срабатывали. Неожиданным для многих оказалось применение ЦДКА техники широкого скоростного маневрирования со сменой игровых мест. Еще одна новинка, позволившая нам добиться многих побед – игра в атаке с выдвинутым вперед центром, стремительными проходами по краям поля с последующими навесами мяча на ворота или прострельными передачами.

Авторство Аркадьева закреплено и за разработанной им тактикой игры сдвоенным центром нападения, которая была с блеском реализована армейцами, когда в команде оказались сразу два классных центрфорварда Федотов и Бобров. Об этом я уже рассказывал, однако кое-что, мне кажется, требует уточнения. Центральные нападающие широко располагались друг от друга, что принуждало к такому же маневру их опекунов-защитников, а центральный защитник, как бы попадавший в клещи, и вовсе ставился в затруднительное положение. Мне же, оттянутому в глубину поля, поручались организация атак, распределение мячей, словом, диспетчерские функции. Изменилась и задача крайних форвардов, которые должны были непрерывно терзать оборону соперников на флангах, оттягивать защитников от центра, еще более расширять таким образом пространство для маневра Федотова и Боброва перед воротами. Но, имея на флангах атаки таких больших мастеров, какими являлись Гринин и Демин, Аркадьев не мог ограничивать их действиями по «обслуживанию» центрфорвардов. Наоборот, он всячески нацеливал их на стремительные рейды к воротам, на прицельные завершающие удары. Мощь и результативность атак от этого заметно усиливались.

Соперники долгое время не могли приспособиться к нашей тактике игры, да и вообще, я думаю, так и не сумели найти альтернативного варианта действиям пятерки нападения ЦДКА. Михаил Иосифович Якушин, наш известный специалист футбола, работавший тогда с московским «Динамо», говорил: «Прекрасно исполненная армейцами новинка – „сдвоенный центр“ – явилась для нас полной неожиданностью. Так в играх с ЦДКА мы вынуждены были переходить на персональную опеку Блинков – Бобров, Семичастный – Федотов, но тем самым проигрывали середину поля».

Впоследствии тактику сдвоенного центра стали применять и другие команды, но добиться такого успеха, какой она приносила армейцам, не сумели даже московские динамовцы – их коллектив не имел в своем составе столь ярких исполнителей, какими располагал ЦДКА. Добавлю, не только ярких, но и прекрасно подготовленных физически, потому что, как я уже говорил, всю систему подготовки команды Аркадьев строил на базе атлетизма, выносливости, скорости, позволявшей армейцам проводить весь матч в высоком темпе, выполняя огромный объем работы. За счет этих качеств мы выигрывали иногда, казалось бы, самые безнадежные поединки…

И дабы завершить свой комментарий о роли дирижера в футбольном ансамбле, в данном случае о значении Бориса Андреевича для команды ЦДКА, затрону коротко проблемы быта, взаимоотношений тренера и игроков, которые у Аркадьева и его подопечных чаще всего складывались вполне благополучно. Но, увы, не всегда.

Весна сорок седьмого года. Мы как всегда готовимся к новому сезону – в Сухуми, на берегу ласкового с виду, но пока еще холодного моря. Аркадьев не был «цербером», пуританином, он понимал, что у молодых крепких и жизнерадостных людей мысли могут быть отданы не только футболу, и потому разрешал спортсменам провести первый день сбора по собственным планам. На следующий день объявлялся жесткий, причем единый для всех режим быта и тренировок. Слова о «сухом законе», как правило, вслух не произносились, но все знали, что любителям «сухенького» от тренера снисхождения не будет.

Прекрасно были осведомлены об этом и старожилы команды Григорий Тучков и Иван Щербаков. Последний был явно предрасположен к полноте и обычно приезжал на сбор, имея лишний вес. Борис Андреевич уважал его как футболиста и потому в мягкой, чтобы ненароком не обидеть, форме говорил: «Вас, Иван Иванович, я настоятельно прошу через недельку привести вес в полную норму». Иван, понятно, бодренько отвечал: «Конечно, Борис Андреевич, все будет в полном порядке». Он не обманывал, делал все, чтобы согнать вес: по утрам вместе со своим другом Тучковым делал первую зарядку, затем уже вместе со всей командой вторую, а в полдень, опять же с Тучковым, надев шерстяное белье, тренировочный костюм и напялив на голову зимнюю шапку-ушанку, вместе со всеми бегал кроссы. В общем, сгонял вес. И все было бы хорошо, но наших друзей частенько подводила, а на этот раз окончательно подвела, неистребимая потребность заглянуть после ужина в облюбованный ими подвальчик с весьма поэтичным названием «Браток» и широким выбором искристого абхазского вина.

О похождениях Щербакова и Тучкова знала вся команда и, естественно, Аркадьев тоже. Не раз он беседовал с нарушителями. Идя навстречу их просьбам о снисхождении, предоставляя возможность искупить провинность трудом и примерным поведением. Предупреждали их о том, что терпению тренера вот-вот наступит конец, и футболисты. Так оно и вышло: попавшись после очередного посещения «Братка» на глаза тренерам, Щербаков и Тучков вынуждены были расстаться с командой. Нам было жаль товарищей, с которыми и впрямь пуд соли съели, но они и сами понимали, что не в силах переломить себя. Словом, было очень грустное расставание.

Но были расставания, которые вызывали только улыбки или смех. Я уже как-то рассказывал, что на весенние сборы приглашалось немало новичков, претендующих на места в команде. На этот раз среди них оказался делегированный Ленинградским военным округом лучший нападающий команды ОДО (Окружного дома офицеров) Семенов. На сбор он приехал с гитарой и, как оказалось, владел инструментом виртуозно. А каков новичок в игре с мячом? Это выяснилось на первой же двусторонней тренировке: «натуральный середнячок» по определению Аркадьева, и мы с ним были согласны. Но со сбора нашего гитариста отчислять пока не спешили. Тот же каждый вечер куда-то исчезал, хотя к отбою являлся исправно, но правда, навеселе. Решили проверить, где это Семенов пропадает? Оказалось, по вечерам парень подрабатывал в ресторане «Абхазия» – играл на гитаре. Расставаясь с талантливым гитаристом, мы искренне пожелали ему успеха на музыкальном поприще.

Сборы в Сухуми вспоминаю обычно с улыбкой, хотя работать, готовясь к сезону, приходилось очень много. Мы были молоды, полны сил и окружающее, происходящее вокруг, воспринимали обостренно, с изрядной долей юмора. А какие интересные люди были рядом с нами – один Степаныч чего стоил! Удивительно оригинальной личностью был массажист команды Семен Степанович Рябинин. Бывший борец, с прекрасно развитой мускулатурой, он и дело свое знал прекрасно. Ребята очень уважали его, снисходительно воспринимая различные чудачества. На сборах, например, Степаныч питался отдельно от команды, получая провизию сухим пайком. «Вы уж, хлопцы, ешьте хлеб с хлебом, – говорил он, имея ввиду котлеты и зразы, приготовленные в столовой, – а я себе сам сготовлю что повкуснее».

И готовил, имея набор посуды и электроплитку, довольно вкусные, по утверждениям тех, кто пробовал, щи и борщи, а на наши подначивания отвечал добродушными шутками. Очень любил Рябинина Григорий Иванович Федотов. Придет, бывало, к нему и скажет: «Сень, а Сень, угости своим борщецом…». Тот с удовольствием наливал ему тарелку, приговаривая: «Ешь, Григорий Иванович, поправляйся, а то вас там бурдой кормят…».

С такими, как Семен Степанович, не соскучишься. Играем как-то в сорок седьмом с земляками из «Крыльев Советов». Судья назначает в ворота ЦДКА пенальти. Бьет 11-метровый Никита Симонян, выступавший тогда за эту команду. Этот не промахнется. Но мяч летит мимо ворот. После игры обсуждаем ситуацию, спорим, а Рябинин спокойненько так заявляет: «Вы, ребята, зря горячитесь, я то знал, что Никита не забьет…». Прямо скажу, ошарашил он нас такими словами. Откуда, спрашиваем, знал? «Так я ж его перед игрой не в ту сторону отмассировал…» Вот уж было смеху в раздевалке. Любопытно, помнит ли Никита Павлович тот незабитый пенальти и «не в ту сторону» массаж, сделанный ему нашим Степанычем?

Из книги Форварды автора Филатов Лев Иванович

БОРИС ПАЙЧАДЗЕ В ту пору, когда я заделался болельщиком, не было, как мы теперь говорим, мира футбола, был мирок, тесный и простенький. Дома, под боком, находились «Динамо» и «Спартак» – главные, вокруг которых все вертелось, а так как им надо же было с кем-то играть, то

Из книги Надежды, разочарования, мечты… автора Тихонов Виктор Васильевич

БОРИС КАЗАКОВ В футболе, как и в любой иной зрелищной отрасли, приходится считаться с влиянием и странностями популярности. Я затруднился бы вывести ее прямую и справедливую зависимость от класса и несомненных заслуг всех, кто ею пользовался, подвизаясь на зеленой сцене.

Из книги Надежды и муки российского футбола автора Мильштейн Олег Александрович

ТРЕНЕР ОБЪЯСНЯЕТСЯ, ТРЕНЕР РАССКАЗЫВАЕТ Мы играем для зрителей.Не могу представить себе хоккей при пустых трибунах. Как театр без публики.Читал, что театральный спектакль складывается из двух начал. Из того, что происходит на сцене. И из живой реакции зрительного зала на

Из книги Борис Аркадьев автора Горбунов Александр Аркадьевич

Евгений Ловчев Заслуженный мастер спорта СССР, заслуженный тренер России, президент и главный тренер мини-футбольного клуба «Спартак» Футбол формирует личность Футбол – это люди, которых заставляют собираться по сто тысяч в «Лужниках». Это то, во что ты играешь в своем

Из книги автора

Борис Кулагин, заслуженный тренер СССР Впервые я увидел Валерия в 1962 году. В компании своих сверстников он пришел на каток ЦСКА «записываться в хоккей». В те времена мальчишек, жаждущих стать хоккеистами, было хоть отбавляй. Не то, что сейчас. И потому отбор был чрезвычайно

Из книги автора

Борис Кулагин, заслуженный тренер СССР В молодежной команде ЦСКА – а будучи помощником Анатолия Владимировича Тарасова, я в некотором роде опекал молодых – мы часто общались с Валерием. На тренировках, да и вне их. Словом, все шло к тому, что Харламов станет игроком

Из книги автора

Борис Михайлов Харламов – воспитанник клуба. Видели парня много раз на тренировках, примелькался. Честно говоря, никак его не встретили – ни горячо, ни прохладно. Уж стольких игроков с нами перепробовали, а никак наша тройка не могла устояться. Показался, не показался он

Из книги автора

Биба Андрей Андреевич Советский футболист, полузащитник; тренер БИОГРАФИЯРодился 10 августа 1937 года в Киеве. Начинал играть в киевской «Искре» под руководством Владимира Балакина. Когда в Киеве открылась футбольная школа молодежи (ФШМ), перешел туда вместе с тренером. В

Из книги автора

Борис Мищенко Полковник в отставке Борис Павлович Мищенко стал начальником команды ЦСКА после того, как его учитель, Георгий Николаевич Звягинцев, ушел на пенсию. Он известен любителям спортивной борьбы как двукратный чемпион СССР по самбо, трехкратный призер первенств

Нужен ли в рассказе о нем какой-либо интригующий читателя заголовок? Думается, что нет. Тот, кому футбол знаком, если и нуждается в каком-либо дополнительном представлении, то в очень коротком.

Несведущему же, в первый раз услышавшему фамилию «Аркадьев», скажу, что этот человек сумел соединить в себе сразу несколько прекрасных умельцев – педагога, психолога, тренера, а если обобщить сказанное, является энциклопедически образованным человеком, владеющим, кстати сказать, и кистью художника тоже!

Вот сколько дарований, по скольким дорогам мог бы пойти за своей Синей птицей этот удивительный человек, предпочтя, однако, всем профессиям стезю футбольного тренера. Стезю ох какую нелегкую, ибо идти по ней – все одно что по тонкому льду: семь раз подумаешь, прежде чем, сделав шаг, рискнешь отмерить следующий.

Но, насколько мне известно, он никогда не жалел о своем выборе. Жалел, наверное, как все по-настоящему творческие люди, только о том, что не все им задуманное получилось так, как первоначально виделось. А в нем всегда жил художник, хотя он редко в последние годы подходил к мольберту.

Эскизы, эскизы, эскизы… Их бывает десятки, сотни. И хорошо, если удача посетит творца и картина, рожденная его воображением, после последнего, подчас ударного мазка кисти заиграет всеми красками, вызвав радость от общения с прекрасным у смотрящего и удовлетворение у живописца!

Если сказанное перевести на всегда эмоциональный язык спорта и как одно из его производных – язык футбола, хотя оба определения, возможно, и потревожат ухо тонкого стилиста, то Борис Андреевич Аркадьев, тренер команды ЦДКА (как она при нем называлась), мог бы сказать о себе без ложной скромности, что созданная его руками «команда лейтенантов» действительно ему удалась!

Удалась…

Как легко, однако, зафиксировать результат содеянного, тем паче что он победный, и куда как трудно объяснить природу такого успеха.

Да, не просто создавался ансамбль мастеров, не оставлявший равнодушными даже тех, кто случайно попадал на стадион, – так изящно, четко, красиво играли армейцы, радуя трибуны такими голами, что репортерам, наверное, не хватало восклицательных знаков, чтобы передать на бумажном листе бурю восторгов.

Если бы в футболе было принято записывать отдельные ходы игроков, наиболее яркие, остроумные комбинации, как, скажем, в тех же шахматах, какие великолепные образцы тактического и стратегического искусства остались бы нам в наследство от той знаменитой команды армейских футболистов!

Сейчас зритель вряд ли удивится, видя, как нападающие, развивая атаку, разыгрывают так называемую стенку: владеющий мячом игрок сразу, в одно касание, отдает мяч партнеру, а тот, не мешкая, возвращает его ему обратно. В 40-50-х годах этот прием считался новинкой, одной из тех, что была найдена Борисом Аркадьевым. Им же введены в футбольный обиход прием скрещивания, игра со сменой мест нападающими, комбинированные защиты и многое другое, что прочно вошло в учебники футбола, стало привычным и не вызывает ныне былого интереса.

Футбольный мудрец Аркадьев, не уставая искать кратчайшие пути к воротам соперников, а замки – к своим, всегда заботился о красоте линий, гармонии рисунка игры своего ансамбля. Радуясь победам воспитанников, он мерил их достижения очень высокой меркой. И когда с его уст срывалась короткая реплика: «Спасибо, друзья, за игру! Получилось, кажется, очень даже неплохо…» – то было высшей похвалой для каждого, будь то известный мастер либо дебютант. Последний, сами понимаете, бывал просто окрылен такой похвалой.

Борис Андреевич нередко говорил на разборах матчей, что большие футболисты, как и большие артисты (чаще других он говорил о мастерах цирка), потому и воспринимаются таковыми зрителями, что последние охают и ахают, видя, как работают на туго натянутой проволоке под куполом воздушные гимнасты и балансеры, но не ощущают всей трудности и рискованности демонстрируемого номера. Улыбка не сходит с лиц артистов все время, что они находятся на манеже.

Легкость, непринужденность исполнения плюс непременно стабильность выступлений – первейший признак класса, не уставал напоминать своим подопечным Аркадьев.

Опытнейший педагог, он так строил занятия, что ни один урок у него не походил на предыдущий, хотя нередко в обоих случаях решалась одна и та же задача.

Я частенько бывал на его тренировках и могу засвидетельствовать, что каждый раз видел заинтересованные лица игроков, удивить которых было в общем-то трудно.

…Дело было зимой. Зная, что, соскучившись по мячу, игроки ждут не дождутся, когда последует команда: «Прошу взять мячи!» – Аркадьев тем не менее не спешил, понимая, что в январе большую часть уроков следует отводить на восстановление физической кондиции футболистов.

А тренировки с набивными мячами, или, как их тогда частенько называли, медицинболами, он считал одним из эффективных вспомогательных средств силовой подготовки. Но попробуйте акцентировать внимание, пробудить интерес к занятиям у многократных чемпионов и призеров страны, игроков, обласканных спортивной славой, в чем-то избалованных вниманием прессы…

Тренировка шла, как мне показалось, несколько монотонно. Аркадьев наверняка тоже заметил это, и вскоре в зале раздался его громкий голос:

– Попрошу всех ко мне! Я забыл вас спросить вот о чем, друзья. Вы держите в руках набивной мяч, проделываете с ним упражнения с отягощением для укрепления, в частности, групп мышц плечевого пояса. Так вот, знает ли кто-либо из вас, что находится внутри этого предмета?

– Песок, наверное, чему ж там еще быть! – уверенно ответил левый крайний команды Владимир Демин, посчитав, очевидно, уж больно легким, детским заданный вопрос.

– Так думает Володя Демин. А как считают остальные? Есть ли другие предложения?

– Не тряпьем же он набит, – высказал свое мнение правый полусредний Валентин Николаев, прозванный за свою поразительную выносливость «бомбардировщиком дальнего действия».

– Хорошо, подведем черту гипотезам, – заметил тренер. – В каждом из мячей находятся спрессованные сухие морские водоросли.

Я заметил, как в глазах игроков замелькали огоньки разбуженного любопытства.

– Ну и что с того, какое там у него нутро? – спросил центральный защитник Иван Кочетков, полагая, что содержимое набивного мяча мало что изменит в его отношении к предмету, который все равно не подпрыгнет, ударь им об землю…

– А то, Ваня, что, бросая мяч друг другу, вы, разумеется, не замечаете, что мельчайшая, почти невидимая пыльца зеленоватого цвета, оказавшись вместе с мячом возле ваших лиц, попадает в легкие, благотворно действуя на дыхательные пути. Иными словами, вы как бы сразу одним выстрелом убиваете двух зайцев – развиваете мышечную силу и тренируете свой дыхательный аппарат!

Итак, попрошу обе шеренги отойти друг от друга на пять метров, нет, больше пока не надо. Будете выполнять бросок от плеча партнеру. По четыре раза каждый. Затем расстояние увеличите примерно на метр-полтора. И так до моей последующей команды!

Что тут началось!

Мне редко когда удавалось видеть, чтобы с таким рвением могли заниматься в общем-то не очень сложными упражнениями звезды футбола. А вот небольшая «изюминка» сделала урок сразу же очень эмоциональным, подняла настроение, игроки задвигались, старательно выполняя то, что поначалу им казалось скучным и малоинтересным.

После урока я спросил Аркадьева: что, в этих мячах действительно заключены столь чудодейственные травы? Несколько смущенно улыбнувшись, он ответил, что педагогу иногда, дабы добиться желаемого, приходится пускаться на кое-какие профессиональные хитрости, «святую ложь».

– Считайте, что вы были свидетелем одной из них. Взрослые, а тем паче если они спортсмены, в чем-то остаются детьми, и чтобы игра, даже очень любимая, не приедалась им окончательно, следует, по моему мнению, ее несколько разнообразить, не изменяя, естественно, самих правил. В противном случае труд педагога может пойти насмарку.

Не знаю, заметили ли вы, – продолжал Аркадьев, – как умеют наши игроки включать как бы дополнительные скорости после удара гонга (в нашем футболе было правило, согласно которому за пять минут до окончания матча на стадионе раздавался удар гонга – Ю. А.). Но именно в этом микроотрезке матча мы старались забить гол. Не всегда нам это удается. И все-таки, попадая в положение команды, которой приходится отыгрываться, как говорится – драться за ничью, мои игроки в пяти случаях из десяти способны поразить цель: срабатывает привычный двигательный стереотип!

И вообще, кто сказал, что с чемпионами легко работать?! Очень, очень трудно. Но… ужасно интересно! Я, знаете ли, иногда с ними очень воюю. Любя, разумеется, но воюю…

Мне вспомнились эти слова Аркадьева и он сам, когда, анализируя проигрыш команды «Спартаку», тренер, разобрав несколько характерных эпизодов, заметил, обращаясь к защитникам:

– Мало того, что вы все почти без боя отдали инициативу и до конца не боролись за мяч. Вы позволили сопернику на последних минутах матча вести игру на удержание счета. Скажу больше: у меня иной раз складывалось впечатление, что он, попросту говоря, издевается над вами, не позволяя дотронуться до мяча. А Сергей Сальников – тот вообще, по-моему, умышленно не забил нам одиннадцатиметровый. А он-то, сами знаете, редко когда не забивает их…

Последний упрек был, на мой взгляд, самым коварным ударом тренера по самолюбию игроков. И я, будучи свидетелем этой сценки, признаться, подумал: не изменило ли Аркадьеву чувство меры, не переборщил ли он в данном случае?

– Иногда это идет на пользу, – как бы угадав мои мысли, ответил тренер. И продолжал: – Проигрывать тоже надо уметь достойно, сохранив свой престиж, лицо клуба и – это главное – не поступясь характером!

Об Аркадьеве, как, пожалуй, ни об одном другом футбольном тренере, ходило немало самых разнообразных толков. Говорили, например, даже в среде его коллег, что, препарировав футбол на отдельные части, найдя в привычном, знакомом немало нового и введя это новое в практическую игру, сам Аркадьев оставался этаким недосягаемым мудрецом и, словно айсберг, возвышался над игроками, подмяв даже известных, знаменитых своим авторитетом.

Таким излишне властолюбивым футбольным режиссером пытался изображать его и кое-кто из нашей пишущей братии. Мнение, на мой взгляд, мягко говоря, явно ошибочное, совсем не соответствующее истинному положению вещей.

Аркадьев был и остается до сих пор в нашем футболе личностью, причем очень заметной. Очевидно, как и у каждого человека, мастера своего дела, у него бывали ошибки и просчеты. Кстати сказать, не имей он их, не было бы и самого Аркадьева, признанного нашего футбольного авторитета!

Нет, у него слова никогда не расходились с делом! И заявляя, что ему работать с чемпионами и архитрудно и ужасно интересно, он не противоречил самому себе и не сказал это ради красного словца. Покой ему действительно только снился…

Как-то в одной из наших бесед он привел высказывание известного английского тренера (не запомнил его имени), сказавшего о своей профессии так: «Если бы моя команда все время побеждала, я бы переменил свою профессию».

– Парадокс?

– Поражение конечно же всегда неприятно, не стану лукавить и оригинальничать. Но поражение от очень сильного соперника, переигравшего твою команду, что называется, по всем статьям, дает такую пищу уму и мне, тренеру, и моим футболистам, что невольно служит неким незримым моральным допингом, заставляющим нас не только искать разгадку случившегося, но и рождает новые идеи, ранее дремавшие где-то в подсознании, а вот теперь, после стрессовой ситуации (поражение – это всегда стресс!), нашедшие выход в творческой активности тренера, а значит, побуждает интенсивнее тренироваться и самих футболистов!

Все теоретические разработки Аркадьева, поиски гармоничной, зрелищно красивой игры проверялись им на практике. Его отношение к футболу всегда носило характер творческий, новаторский. Как и многие его коллеги, приняв систему «дубль-ве», он с присущей ему пытливостью начал искать, и вскоре нашел, несколько усилений, и в частности такое интересное, как игра «сдвоенным центром нападения», где Григорий Федотов и Всеволод Бобров были непревзойденными исполнителями.

Новинкой по тому времени было великолепное применение всеми армейцами так называемого недоданного паса. Суть этого приема заключалась в том, что принимавший мяч, упреждая его приход в свой адрес, резко выходил из-за спины своего опекуна навстречу мячу, опережал своего соперника и тем самым выигрывал драгоценные секунды для дальнейшего продолжения атаки, начатой его партнерами.

В исполнении команды армейцев такая игра выглядела не только эффектной, но и эффективной и, что самое главное, постоянно держала в напряжении оборону конкурентов. Беспрерывное маневрирование, смена места нападающими, изменение направления ударов – все это вкупе так дезорганизовывало обороняющихся, что, в конце концов ошибаясь, они не успевали помешать прицельным ударам форвардов ЦДКА, каждый из которых был настоящим мастером своего дела.

А каким тонким психологом и футбольным сердцеведом бывал Аркадьев! Как-то после разбора очередного матча он сказал, обращаясь к команде:

– Замечаний у меня больше нет. Но есть одна просьба к нескольким игрокам – называть их не стану. Те, о ком пойдет речь, сами поймут, в чем их вина перед коллективом, а остальных прошу быть внимательными, ибо сказанное будет, я полагаю, полезно всем. Давайте договоримся, друзья, вот о чем. Я понимаю, что все мы молодые, здоровые парни и, разумеется, можете, имеете полное право располагать своим свободным временем, досугом так, как сочтете это необходимым. Я не призываю вас к монашеской жизни, к воздержанию от дружеского застолья и прочих обычных вещей. Но хочу заметить тем, кто почему-то решил, что, злоупотребляя спиртными напитками с последующим интенсивным выпариванием грехов в парной, они не приносят вреда своему организму. Кто так считает – глубоко заблуждается, более того, он, попросту говоря, укорачивает свой спортивный век!

Игроки, смущенно переглядываясь, молчали.

– Вместо того чтобы снять усталость после труднейшего матча, – продолжал Аркадьев, – а баня в разумных Он и сейчас остается эталоном воспитателя футбольной семьи, являя собой, всей своей деятельностью пример истинно творческого отношения к делу. Его можно смело, без каких-либо натяжек считать классиком нашей футбольной педагогики.

Что касается достижений Аркадьева-практика, то его активу могут позавидовать самые удачливые коллеги. В 1940 году он привел к победе в чемпионате страны московское «Динамо». Еще большими успехами отмечена работа Бориса Андреевича в коллективе армейских футболистов. Трижды подряд, в 1946, 1947 и 1948 годах, они становились чемпионами страны и четырежды завоевывали Кубок СССР!

Остался верен себе Аркадьев и тренируя московский «Локомотив». Под его началом футболисты-железнодорожники в 1957 году, спустя двадцать лет после завоевания Кубка страны (1937 год), второй раз стали обладателями почетнейшего приза!

Все эти достижения говорят сами за себя и в дополнительных комментариях вряд ли нуждаются. Добавить к сказанному нужно, пожалуй, лишь то, что победы были одержаны учениками Бориса Аркадьева в очень красивом, рациональном стиле.

1984

Сергей Шмитько. «Приезжайте в одиннадцать ноль-ноль»

Из всех футбольных тренеров – пожалуй, не только в нашей стране, но и за рубежом – Борис Андреевич Аркадьев и до сегодняшнего дня остается непревзойденным теоретиком, автором уникальной книги «Тактика футбольной игры», увидевшей свет еще во времена системы «дубль-ве», специалистом, три десятилетия назад заговорившим об универсализме игроков и интенсификации игры.

Чего стоит, например, одна лишь статья Аркадьева «Об универсализме в футболе», опубликованная в журнале «Физкультура и спорт» еще в 1951 году! Невозможно удержаться, чтобы не привести некоторые выдержки из этой статьи. «Универсализм игрока, – писал тогда Аркадьев, – это прежде всего его универсальное понимание игры, ее общей тактики в сочетании с техническим умением и физической способностью провести эпизод или даже отрезок игры на любом месте в команде и в любом тактическом плане… Стало совершенно невозможным, например, для нападающих или защитников ограничиваться умением играть только на краю или только в центре. А стремление атаковать и обороняться возможно большим количеством игроков заставляет полузащитников приобретать навыки и качества нападающих и защитников, а нападающих и защитников – навыки и качества полузащитников…»

А почти четверть века спустя полузащитник киевского «Динамо» Владимир Веремеев, у которого я брал интервью, говорил: «Сейчас меняются функции всех игроков. Каждый должен уметь на какой-то промежуток игрового времени заменить партнера на любом участке поля. Сильный игрок в сильном клубе обязан на шестьдесят процентов знать функции любого другого игрока». И, нужно сказать, эти слова Веремеева звучали… откровением, потому что и по сей день, даже в некоторых клубах высшей лиги, большинство футболистов нередко еще выполняют какую-либо одну игровую функцию.

В самом деле, отмечая успешные выступления киевского «Динамо» в европейском Кубке кубков и Суперкубке, специалисты и футбольные обозреватели подчеркивали, что в этом клубе нет резкого разделения игроков на защитников, полузащитников, нападающих. А вот что писал Аркадьев в уже упомянутой статье: «Подобно баскетболисту, каждый игрок в футболе должен уметь ежесекундно переключаться с наступательной игры на оборонительную и наоборот».

Осенью 1987 года, сидя на трибуне рядом с одним из известных наших тренеров, я услышал такое его высказывание:

– До каких же пор вратари будут бездумно выбивать мяч в поле?! Ведь соперники находятся лицом к приземляющемуся мячу, легче им завладевают и начинают атаку…

После этого я опять заглянул в аркадьевскую статью: «Разве мы не требуем даже от вратаря точных посылов мяча своим партнерам, чтобы его команда могла бы сделать на несколько организованных попыток наступления больше, чем при неадресованных посылах мяча в поле?»

Любопытно, что некоторые современные игроки еще несколько лет назад, подчас наперекор тренерским наставлениям, своевольно утверждали «свою» манеру игры. Так, Евгения Ловчева, когда он играл левым защитником в «Спартаке», упрекали за чрезмерное увлечение вылазками вперед и называли подобные действия чуть ли не «самоуправством».

Помню, как Ловчев не соглашался.

– Не так-то это все просто, – сказал он тогда мне, – персональная опека, позиционная игра, предугадывание ходов… Кажется, еще Борис Андреевич Аркадьев говорил, что место крайнего защитника самое трудное. Все зависит от того, каков этот защитник. Один ограничивается тем, что только разрушает. Другой же, овладев мячом, стремится создать партнерам наилучшую возможность для ответного наступления. Третий успевает не только разрушить и создать, но и принять участие в завершении атаки…

Рассказывают, что, когда в издательстве «Физкультура и спорт» готовилась к печати книга английского специалиста Эрика Бэтти «Современная тактика футбола», безусловно заслуживающая пристального внимания, редактор решил обратиться к Аркадьеву с просьбой написать предисловие к этой книге.

Через несколько дней Борис Андреевич пришел в издательство и положил на стол прочитанную рукопись. Предисловия он не написал. Отвечая на недоуменный взгляд редактора, шутливо заметил:

– Лучше переиздайте мою «Тактику футбольной игры». Там обо всем этом, – он показал на чужую рукопись, – уже все сказано…

Мне кажется, это была не просто шутка. А «Тактика футбольной игры» Аркадьева действительно вот уже сколько лет считается в футбольных кругах библиографической редкостью.

Признаться, как журналист, пишущий преимущественно на футбольные темы, я всегда мечтал о встрече с Аркадьевым, но и всегда ее побаивался. В этой боязни, наверное, было болелыцицкое начало, память далеких послевоенных лет, когда ни одного свободного местечка не оставалось на трибунах и каждый матч становился настоящим праздником футбола.

Что и говорить, в те годы армейский клуб был намного сильнее остальных. В ЦДКА играли Григорий Федотов, Всеволод Бобров, Иван Кочетков, Владимир Никаноров… И тренировал их Борис Аркадьев!

У меня сохранился вырезанный из «Огонька» снимок, запечатлевший группу футболистов в полосатых рубашках и рядом с ними господина в цилиндре – очевидно, тренера. Поражала воображение подпись: «1916 год. Команда «Унитас». В первом ряду – М. Бутусов. Во втором ряду – Б. Аркадьев».

В том, 1916 году Аркадьеву было семнадцать лет. И еще двадцать сезонов, вплоть до 1936 года, провел он на футбольном поле. Потом в течение тридцати с лишним лет тренировал немало команд. Под его руководством становились чемпионами страны московские динамовцы, пять раз – ЦДКА; три раза побеждали в Кубке СССР армейцы, один раз – московский «Локомотив».

Тренерское имя Аркадьева по праву стало самым авторитетным, самым уважаемым именем в нашем футболе.

И вот, оказывается, просто однажды нужно было решиться: снять телефонную трубку, набрать его домашний номер, представиться и попросить назначить день и час встречи.

– Приезжайте завтра, в одиннадцать ноль-ноль, – услышал я в трубке, мягкий, доброжелательный голос Аркадьева.

И не верилось, что через два года ему исполняется восемьдесят… Кое-кто из коллег предупреждал меня – неумолимое время не пожалело и Аркадьева и что сейчас он уже не так пристально следит за футболом, да и вообще, мол, пришли другие времена, взошли другие имена…

Все это так, но «приезжайте завтра, в одиннадцать ноль-ноль»… Заметьте, срок назначен скрупулезно, звучит как приказ, значит, никаких послаблений не допускает он ни самому себе, ни тому, кому назначает встречу. И не хочется говорить о нем «пенсионер». Он – живой классик футбольного искусства. Патриарх тренерского дела. А может, совсем просто – Борис Аркадьев.

Дверь открывает сам Борис Андреевич. Он – в ковбойке, в шерстяных спортивных брюках. Усаживает в кресло рядом с небольшим аквариумом. Сверху аквариум прикрыт стеклом. По квартире бродит молодой кот. Это от него защищены стеклом рыбки…

В комнате, где мы разговариваем, на стенах нет никаких спортивных вымпелов, никаких подаренных футбольных мячей, разукрашенных подписями игроков, никаких призов и грамот.

Все очень просто – письменный стол, книжный шкаф, аккуратно застланная кровать. Даже намека никакого на бывшую специальность хозяина, заслуженного мастера спорта, заслуженного тренера СССР.

И говорит он поначалу все больше о зверях, об удивительной красоте Индонезии, где когда-то побывал вместе со своей футбольной командой и где ночью в номер гостиницы к нему через открытое окно забралось несколько мартышек. «А в это время во дворе гостиницы, представляете, ходил леопард!»

…Когда Аркадьев задумывается, я невольно ловлю себя на мысли: «А не в тягость ли ему объяснять сейчас мне все то, что он уже давным-давно объяснил и доказал на футбольном поле, в своих книгах и статьях?»

Однако Борис Андреевич расположен к разговору, шутит и как-то очень весело смеется. Чувствуется, что он в курсе футбольных событий, но отмечает для себя лишь главное.

Его не волнуют околофутбольные страсти, нередко подменяющие подлинную озабоченность футболом сиюминутной жизненной выгодой. Нетворческих тренеров и игроков он, как мне показалось, вообще не держит в своей памяти. Зато слова «искусство», «мастер», «тактик» произносит таким тоном, что невольно содрогаешься, словно при созерцании какого-нибудь шедевра.

Аркадьев считает, что сейчас в нашем футболе становится все меньше исполнителей высокого класса.

– К сожалению, футбол перестал быть всепоглощающей страстью мальчишек, – говорит Борис Андреевич. – Правда, я не хочу ставить это им в вину – таков уж сегодняшний дух времени, когда у мальчишек хватает иных увлечений и забот. И все-таки тому, кто решил посвятить детство, юность и молодость футболу, разбрасываться, отвлекаться на что-нибудь другое нельзя. Очевидно, мальчишек нужно учить футболу так, как учат, скажем, ребят в балетной школе. И с такого же возраста. В балетной школе у шести-семилетних девочек и мальчиков ножки ниточки, а они уже танцуют! Разве можно сравнить уровень их обучения с занятиями в футбольных группах подготовки? Техническими навыками можно овладеть только в раннем детстве. В команде мастеров техническое умение, если его нет, набирать поздно…

– Борис Андреевич, кажется, в предвоенные годы никто мальчишек специально футболу не обучал…

– Петр Дементьев – все его ласково называли Пека – был страстно предан футболу с семи лет. Он был виртуозом обводки до зачисления в команду мастеров. А когда я впервые увидел высокого тоненького паренька с ногами «иксом» – это был Всеволод Бобров, – то не мог не восхититься его искусством обманных движений. В ЦДКА все нападающие были разные: Федотов, Николаев, Гринин, Демин… Потом появился Бобров, который в искусстве обводки превзошел всех. Его «проходимость» была наивысшей. Для меня он до сих пор остается уникальным дриблером.

– А какое впечатление на вас производит киевлянин Олег Блохин?

– Отличный нападающий, проделывающий в каждой игре большую и полезную работу. Не знаю, может, это покажется странным – по-моему, киевское «Динамо» играет хуже своих игроков. Я имею в виду наличие исполнителей, которые могли бы обеспечить более сильную игру этому клубу. У нас почему-то порой забывают, что организация коллективной игры не является самоцелью. Напротив, она лишь средство для наилучшего использования индивидуальных возможностей игроков. В этом ее единственный смысл. Звучит несколько еретически? Но это так.

Многое не нравится, не устраивает Аркадьева в сегодняшнем футболе, и в первую очередь, как он сам выразился, «его неустроенность»…

Самую серьезную озабоченность вызывает у Бориса Андреевича и дальнейшая судьба игроков, закончивших выступления на футбольном поле. Здесь Аркадьев по-отечески чуток и готов помочь каждому ветерану найти себя в новой жизни – иначе говоря, на тренерском поприще.

– Знаете, что постоянно отравляло мою тренерскую работу? – спрашивает он, глядя куда-то за окно, на по-зимнему голые ветки деревьев. – Сострадание к стареющим игрокам. И я грешил: иногда передерживал в команде стареющего футболиста. Вне поля он оставался полным сил, цветущим, красивым, здоровым. Это очень тяжело – видеть мастера, когда ему далеко за тридцать…

Аркадьев прикрывает глаза, некоторое время сидит неподвижно. Пора прощаться. Я вспоминаю огоньковский снимок и задаю последний вопрос. Спрашиваю, смог бы «Унитас» (ведь как-никак в нем тогда играли и братья Бутусовы, и Борис Аркадьев!) побороться с какой-нибудь нынешней нашей командой, допустим, первой лиги?

На лице Аркадьева будто кто-то вмиг разгладил все морщины. Взгляд его становится острым и насмешливым (нет, недаром все-таки «одиннадцать ноль-ноль, жизнь прекрасна!» – говорит его взгляд).

– А что, думаю, игра получилась бы интересной…

1978

Николай Старостин, заслуженный мастер спорта. Патриарх

Тренерам не просто завоевать память у любителей футбола. Игроки творят на глазах миллионов. Деятельность наставников скрыта от масс. Всенародно известны зато итоги. Как альпинисты штурмуют восьмитысячники, так тренеры влекут команды на вершину сезона. В футболе она двуглава – первенство и Кубок. Водрузил на одной из них Знамя – хвала тебе и венец. Блеск его возводит победителя в звезды. Не одолел до конца – начинай на другой год сначала.

К тридцатому чемпионату на пик «Первенство» поднялось 14 тренеров, на пик «Кубок» – на одного больше.

Наиболее искусные побывали по нескольку раз и там и здесь. Всего в славной элите звезд оказалось два десятка плюс один.

Ранг определяет количество победных восхождений на футбольный Олимп.

Среди звезд есть забытые или малоизвестные тренеры. Не попали в избранники видные сейчас фигуры. Закон есть закон. Перед читателями только триумфаторы.

Возможно, победы на заре чемпионата требовали меньшей эрудиции и опыта. Многие из двадцати одного брали верх, командуя отборными пришлыми кадрами. Другие завоевали титулы собственными воспитанниками. Кое-кто брал золотые медали, обогащая весь советский футбол. Единицы вместо прогресса приносили топтание на месте. Есть счастливчики и, наоборот, побеждавшие в борьбе с роком.

Все – выпускники единой советской школы. Исповедуют в целом единые принципы.

Но даже шоферы одной выучки и стажа по-разному ведут одну и ту же автомашину.

Они люди, у каждого свой характер, вкусы и приемы. Еще более индивидуальны тренеры, имеющие дело в раскаленном страстями футбольном мире с живыми молодыми людьми.

Есть среди наставников диктаторы, есть демократы. Одни предпочитают ласку, другие – таску. Те оседлали Олимп логикой, эти – интуицией и душевным жаром.

Разбираться в тонкостях тактики или методики трудно и нудно. Да и не разница в них решает дело!

Важно, утверждают футболисты, чтобы тренер прежде всего был Человеком. В таком аспекте и пойдёт речь о руководителях, увенчанных лаврами.

Их когорту по праву возглавляет патриарх советской тренерской ассоциации Борис Андреевич Аркадьев.

Не многие теперь помнят, как в двадцатых годах в Москве появились два совершенно одинаковых молодых спортсмена. Рослые, загорелые, подчеркнуто просто одетые, с шапкой курчавых волос, они как-то особенно независимо держались на всех крупных соревнованиях того времени.

Поразительное сходство делало их не распознаваемыми даже для близкого окружения. Лишь на футбольном поле в трусах бедра одного из них были чуть рельефней.

Этим Борис отличался от Виталия. Близнецы-братья Аркадьевы стали выступать за футбольную команду завода «Серп и молот», позже переименованную в «Металлург».

Виталий отлично играл правого края, Борис избрал амплуа левого полузащитника. В течение нескольких лет стойко пресекал, в частности, и мои попытки пробиться с мячом к воротам своей команды.

Ретиво воюя с ним на поле, я, естественно, меньше всего предполагал тогда, что моим противником является будущий родоначальник советского тренерского сословия.

Я так называю Бориса Андреевича не потому, что он был первым футбольным тренером. До него известностью и уважением уже пользовались в Москве Михаил Давыдович Ромм и Михаил Степанович Козлов. Но то были хотя и знающие футбол люди, но все-таки тренеры-любители. Первый совмещал эпизодическое тренерство в сборной с литературной работой, второй – с обязанностями преподавателя в ГЦОЛИФКе.

Примерно в одни сроки с Борисом Андреевичем начали тренерскую работу Петр Попов, Виктор Дубинин, Константин Квашнин, Михаил Товаровский и другие. Однако, безусловно, именно Аркадьев первым начал разрабатывать и претворять в жизнь новые тактические схемы. Утверждать передовую методику тренировок. Обосновывать принципы обороны и ту логику, на которой зиждется нападение. В дальнейшем все это было с блеском изложено им в книге «Тактика футбольной игры», выдержавшей несколько изданий у нас и за рубежом.

Первые плоды исканий Бориса Андреевича появились в игре команды «Металлург», где он начал тренерскую деятельность. Затем в 1940 году он приглашается в московское «Динамо» и выигрывает с этой командой свое первое звание чемпиона страны.

Сразу после войны Аркадьев становится во главе отменной команды ЦСКА и в течение семи лет пять раз добывает клубу золотые медали и трижды Кубок.

Да, в этот период в ЦСКА сгруппировался могучий ансамбль игроков, но чем больше капитал, тем умней нужно им распоряжаться. Аркадьев это смог, хотя в принципе общался со своими игроками только в процессе работы, не вникая детально в их быт и частную жизнь.

Но все течет и изменяется. Таял под влиянием времени и великолепный футбольный ансамбль ЦСКА. Уже в 1950 году уход Григория Федотова и болезнь Всеволода Боброва заметно ослабили линию нападения. Приходилось варьировать и переставлять вперед игроков из линии полузащиты. Трудные заботы были прерваны в 1952 году необоснованным роспуском команды ЦСКА за неудачи на олимпийском турнире в Финляндии.

Пришлось опальному тренеру после этого работать в «Локомотиве», где в 1957 году команда, им руководимая, снова выигрывает Кубок. Затем Аркадьев возвращается в ЦСКА, проводит два года в «Нефтянике», появляется на три года опять в «Локомотиве» и, наконец, в 1967 году руководит «Пахтакором».

Кое-кто утверждает, что Аркадьеву везло. Он приглашался, мол, туда, где имеются могучие составы. Отсюда рекордные успехи его команд (шесть побед на первенствах СССР и четыре выигрыша Кубка). Отсюда первое место в тренерской иерархии.

Конечно, без игроков побед не завоюешь, но чем выше по классу ансамбль, тем трудней им дирижировать. Знаю по собственному опыту.

Но не только в этих трофеях заслуги Бориса Андреевича перед советским футболом. Он одновременно обогатил его теорией тактики, разработал новую методику и ввел те прогрессивные взгляды на защиту и атаку, которые в конце концов привели советские команды к подножию мирового футбольного трона.

Квадрат на поле, персональная опека, контратака – это все понятия, разработанные Аркадьевым не только для нас, но и, пожалуй, для всего мира. Короче, это всеобъемлющий футбольный Всеволод Мейерхольд, кстати, и во внешнем облике их есть что-то схожее.

Борис Андреевич – отличный оратор, хотя его речь своеобразна и требует пристального внимания. Величайшее убеждение в правоте, частое повторение решающих фраз, даже легкое заикание – все это сразу подчиняет слушателя даже в тех случаях, когда он и не разделяет мнения оратора. Говорят, что, как все таланты, Борис Андреевич очень рассеян. Иногда он может молодого левого края внезапно назвать Деминым или спутать фамилии. Это, вероятно, потому, что он всегда занят думами о чем-то новом в футболе и совсем недавно выступал со статьей о его интенсификации. Год назад в метро я встретился с Аркадьевым, внимательно разглядывал и наконец сказал:

– Здравствуйте, Борис Андреевич. В ответ получил улыбку и слова:

– Николай Петрович, я Виталий Андреевич!

Извиняясь, я подумал: «Вот уж подлинно игра природы! Даже на пороге семидесяти лет они похожи абсолютно как в молодости…» Кстати, похожи и по заслугам: Виталий Андреевич – лучший тренер страны по фехтованию и тоже заслуженный мастер спорта.

Для полного портрета Бориса Андреевича добавлю, что он – наглядный пример тренера-джентльмена.

«Злой окрик – поражение педагога», – сказал мне совсем недавно этот разносторонне одаренный и особо уважаемый в советском футболе наставник.

«Не торопитесь с выводами. Я только дома, в теплой ванне, успокоившись, могу до конца осознать причины и следствия того, что произошло на поле», – серьезно добавил он.

Отличный рецепт против горячки его молодым коллегам!

Аркадьев Борис Андреевич. 21.09.1899 — 17.10.1986.

Защитник. Заслуженный мастер спорта, заслуженный тренер СССР.

Начал играть в 1914 году в Санкт-Петербурге в команде« Унитас», затем играл в московских клубах« Сахарники» — 1923 — 1925, РКимА(СиМ, «Металлург» М) — 1927 — 1936.

Чемпион Москвы — 1932(осень), 1933(осень).

Преподаватель фехтования в Военной академии им. М. В. Фрунзе — 1922 — 1936.

Старший тренер« Металлурга» М — 1937 — 1939, «Динамо» М — 1940 — 1944, ЦДКА — июль 1944 — 1952, 1958 — 1959, «Локомотива» М — сентябрь 1952 — 1957, 1963 — 1965, «Нефтяника» Б — 1961 — 1962, «Пахтакора» Тш — 1967, «Шинника»(Ярославль) и сб. профсоюзов 2-й лиги — 1969.

Как тренер приводил команды к победе в чемпионатах СССР в 1940,1946, 1947, 1948, 1950, 1951 гг., к победе в Кубке СССР в 1945, 1948, 1951, 1957 гг. Старший тренер сборной СССР — 1952, которая выступала на Олимпиаде в Хельсинки, олимпийской сборной СССР — 1959.

1. Нет пророка в своем Отечестве

Борису Андреевичу Аркадьеву, человеку, навсегда оставившему в нашем футболе глубокий и яркий след, в эти дни исполнилось бы 100 лет.

Валерий Лобановский в предисловии к сборнику, посвященному тренерскому наследию Бориса Аркадьева, выпущенному издательством« Физкультура и спорт» в 1990 году, отметил: «…На письменном столе в моей тренерской комнате всегда его книга „Тактика футбольной игры“ — с пожелтевшими от времени страницами, с пометками, сделанными мной и теми, от кого мне „перешел по наследству“ труд выдающегося тренера, с закладками на наиболее интересных страницах. Закладок много».

Практические достижения Аркадьева-тренера общеизвестны. Под его руководством становились чемпионами СССР московское« Динамо» и ЦДКА(пять раз!), Кубок страны выигрывали тот же ЦДКА(трижды) и московский« Локомотив».

Его теоретические изыскания и открытия и по сей день не утратили своей новизны. Во всяком случае, современные тренеры используют их в своей работе, не подозревая, возможно, того, кто был их автором. Мало кто, к примеру, знает, что знаменитые тренировочные упражнения в «квадрате» изобрел именно он.

Многолетний редактор нашего еженедельника Лев Иванович Филатов не раз вспоминал об одном телефонном звонке Аркадьева в редакцию. Незадолго до этого в «Футболе — Хоккее» была опубликована статья известного румынского специалиста Ковача, который дважды привел« Аякс» к победе в Кубке европейских чемпионов и считался одним из творцов тотального футбола. Так вот, Аркадьев сказал Филатову по телефону:

— Я не с упреком. Однако считаю своим долгом поставить вас в известность, что Штефан Ковач четыре года назад присутствовал в Москве на семинаре, где я имел честь вести курс по тактике. Многое в его статье я не могу назвать иначе, как заимствованием. Впрочем, не удивляюсь: мы всегда отличались транжирством идей. А за него рад. Хорошо вел конспект, не зря наведывался. Насколько могу судить, дельный тренер, команду свою ведет толково…

И тут, наверное, самое время привести слова Аркадьева из его статьи« Об универсализме в футболе», опубликованной еще в 1951 году: «Универсализм игрока — это прежде всего его универсальное понимание игры, ее общей тактики в сочетании с техническим умением и физической способностью провести эпизод или даже отрезок игры на любом месте в команде и в любом тактическом плане…» Двадцать с лишним лет спустя сборная Голландии на мировом первенстве 1974 года поразила футбольный свет игрой, построенной на этих принципах, заложенной, кстати, чуть раньше« Аяксом» времен Михелса и Ковача, после чего такой футбол и стал называться тотальным. Мы же к нему пришли гораздо позже. Увы, нет пророка в своем отечестве.

А ведь в сороковых годах советский футбол в тактике шел чуть ли не впереди планеты всей. Тогда, правда, международные турниры практически не проводились, но в редких товарищеских встречах(с англичанами, югославами, венграми, шведами, которые в то время занимали передовые позиции в Европе) наши команды не раз поражали соперников именно тактическими находками и отменной физической подготовкой, а был одним из тех, кто это чудо сотворил.

Тот же Лев Филатов говорил о нем так: «В футбольной среде Аркадьев был фигурой неожиданной, пришельцем, странником. Рафинированный интеллигент — это для футбола, наверное, излишняя роскошь. Но раз уж такой человек объявился, залетел, им гордились. Его тонкая духовность была подмечена и выделена, как украшающая редкость. Но она оказалась плодоносной, что сделало Аркадьева фигурой выдающейся, единственной в своем роде».

Для тех, кто не знает, пора, наверное, сказать, что были два брата-близнеца Аркадьевых — Борис и Виталий, и оба стали выдающимися тренерами. Один — в футболе, другой — в фехтовании.

Родились они в Петербурге в семье актера Андрея Ивановича Аркадьева, игравшего в театре Комиссаржевской. В их доме бывали и сама Вера Федоровна Комиссаржевская, и Всеволод Мейерхольд, и Александр Блок…

Любопытно, что много лет спустя Николай Петрович Старостин напишет о Борисе Аркадьеве такие слова: «Квадрат» на поле, персональная опека, контратака — это все понятия, разработанные им не только для нас, но и, пожалуй, для всего мира. Короче, это всеобъемлющий футбольный Всеволод Мейерхольд, кстати, и во внешнем облике их есть что-то схожее".

Мне же в связи с этим вспоминается один забавный эпизод. Борис Андреевич был большой поклонник, как изобразительного искусства, так и музыки и поэзии. Тренируя один из клубов класса« А», он жил в одном гостиничном номере во время выезда на матч с начальником команды. Встав утром и открыв настежь окно, Аркадьев начал читать стихи Блока и, приостановившись на мгновение, поинтересовался у соседа:

— А вам нравится Блок?

Ответ последовал ошеломляющий:

— А в какой команде он играет, Борис Андреевич?

В 60-х годах Аркадьев тренировал« Пахтакор». Как-то я приехал в командировку в Ташкент и разместился в гостинице по соседству с Борисом Андреевичем, а по утрам несколько дней сопровождал его до стадиона, где проводились тренировки. Во время этих прогулок он каждый раз задавал мне один и тот же вопрос: «А знаете ли вы, что в Ташкенте во время войны жила Анна Ахматова?» Я подтверждал, что знаю, и однажды, чтобы поддержать разговор, вспомнил о печально памятном всем докладе секретаря ЦК ВКП(б) Жданова, в котором клеймились Зощенко и Ахматова… Аркадьев сразу оживился и произнес тираду, которая врубилась в память навсегда:
«Да-да, — говорил он, чуть заикаясь. — Был у нас такой культуртрегер. Он немножко бренькал на рояле и как-то, собрав компанию и проиграв несколько нот из Шостаковича, воскликнул: „Разве это композитор?!“ И мы(последовала пауза) на посмешище всему миру объявили, что Шостакович не композитор!.."

Разговаривать с Борисом Андреевичем на любую тему было интересно и поучительно.

Игроки всех команд, которые он когда-либо тренировал, первым делом вспоминают, что Аркадьев в любом городе, куда бы они ни приезжали, вел их в музей или картинную галерею, где выступал гидом, рассказывая о картинах и художниках, их создавших.
Кстати, уместен тут будет фрагмент из моего давнишнего интервью с Валентином Николаевым, нападающим знаменитой „команды лейтенантов“:

— …Красоту Аркадьев любил во всем и старался пробудить эти чувства и в нас. Помню, как-то мы ехали из Тбилиси в Ереван на поезде. Вечером он зашел в купе, где мы разместились с Деминым, и говорит: „Валя и Володя, приготовьтесь, завтра я вас разбужу в пять утра“. Мы, несколько удивленные, чуть ли не в один голос спрашиваем: „А зачем, Борис Андреевич?“ Он, довольный, объясняет: „Будем наблюдать за восходом солнца“.

— И действительно разбудил?

— Разбудил… И не зря. Зрелище, когда солнце появляется из-за Арарата, скажу вам, незабываемое. Еще Аркадьев, когда мы бывали в Сухуми на сборе весной, имел обыкновение утром вместо зарядки водить нас на гору, склоны которой сплошь покрыты цветущей мимозой. Вид с ее вершины на море в сочетании с природой — это тоже что-то необыкновенное.

— И не было в команде таких, кого раздражали бы эти уроки красоты?

— Да будь ты хоть дважды идиотом, красота тебя все равно проймет.

Интересным был ответ Аркадьева на вопрос Филатова, почему он оказался в спорте:

— Я из того поколения, для которого в названии „физическая культура“ слово „культура“ стояло на первом месте.
Братья Аркадьевы увлеклись спортом, обучаясь в петербургской гимназии, и вскоре стали игроками известного в то время клуба „Унитас“ — вотчины братьев Бутусовых, знаменитой футбольной династии. Борис играл защитником, Виталий — нападающим. Когда же грянула революция, посчитали, что их место на фабрике, рядом с народом. Потом их призвали в Красную Армию, они воевали на Карельском фронте, откуда их обоих в одно прекрасное время откомандировали на учебу в Москву в военно-педагогический институт на отделение физического образования. В столице братья Аркадьевы прослыли оригиналами. Михаил Якушин, знаменитый игрок и тренер, рассказывал о них следующее: „Получив комнату на двоих, они решили никакой мебелью не обзаводиться и вести спартанский образ жизни. Собирая осенью опавшую листву, устилали ею пол в своей комнате, и постель была готова. Какое-то время увлекались вегетарианством — ели только фрукты и овощи. С весны не упускали ни одного луча солнца и удивляли всех ранним и ровным загаром.
Братья занимались и фехтованием. Борис на протяжении многих лет преподавал фехтовальную науку слушателям Военной академии имени М. В. Фрунзе, Виталий со временем достиг в этом деле больших высот, став заслуженным тренером СССР, воспитал немало знаменитых чемпионов мира и Олимпийских игр.

В футбол они играли за клуб „Сахарники“, который затем отошел к заводу „Серп и Молот“ и стал называться „Металлургом“. Борис несколько раз входил даже в сборную Москвы“.

Оба брата в конце концов стали футбольными тренерами: Виталий возглавлял московский „Буревестник“, который в 1938 году выступал в классе „А“, а Борис — „Металлург“, который под его руководством наделал немало шума на всесоюзной арене. Именно он дал путевку в большой футбол в этом клубе сначала Григорию Федотову, а затем и Константину Бескову.

В „Металлурге“ Аркадьев сделал свое первое крупное тактическое открытие, разработав систему персональной опеки при игре в защите, или, как он называл ее на военный лад, „подвижной обороны“.

Вот как Аркадьев сам говорил об этом: „Первой командой, отказавшейся от чисто позиционной тактики в защите и перешедшей на „подвижную оборону“, т. е. на держание и разбор нападающих противника, была московская команда „Металлург“, успешно выступавшая в розыгрыше первенства СССР в 1937 — 1939 годах. Этот прием, заимствованный футболистами из баскетбола, изменил не только игровую внешность футбола, но и потребовал большой психологической перестройки игроков. Основной смысл держания игрока заключается в том, что гораздо легче не дать противнику начать игру, чем расстроить уже начатую им игру“.

Десятилетиями с тех пор ведутся споры о том, хороша ли система персональной опеки или плоха. До конца своих дней Аркадьев отстаивал свое открытие. Вот основные тезисы его доводов:

„Метод персональной опеки“ следует понимать как активный метод обороны, предупреждающий развитие наступления противника и дающий большие возможности для переключения от защиты к атаке».

«Было бы совершенно неверно считать „персональную опеку“ универсальной и самостоятельной системой обороны. Ведь построить оборону только и исключительно на „персональной опеке“ — это означало бы совершенно отказаться от позиционной подстраховки в обороне и поставить результат игры и судьбу команды в зависимость от хода борьбы(и ее случайностей) в парах противоборствующих игроков. Именно поэтому в современном футболе „персональная опека“ обязательно сочетается с позиционной игрой хотя бы одного защитника».

«Метод единоборства „персональная опека“, бесспорно, является одним из тех прогрессивных методов игры, которые интенсифицируют борьбу на футбольном поле. А интенсификация игры — это генеральная пиния современного футбола».

«Критические стрелы отрицателей этого метода единоборства направлены не на „персональную опеку“, каковой она должна быть, а на ее крайние формы, доведенные до полного абсурда. Например, если игрок, которому поручено „закрыть“ какого-то противника, ничего не видит на поле, кроме своей „жертвы“, и бегает за ним по пятам или простаивает рядом с ним. Тогда „персональная опека“ в таком исполнении ничего, кроме вреда, не принесет футболу. Но ведь виновата в этом не „персональная опека“ как таковая, а ее исполнители, неверно понимающие смысл этой игры. А смысл ее очень прост и доступен пониманию каждого футболиста: по возможности не давать играть своему личному противнику и возможно больше играть самому — это просто, но очень трудно, так как игра по этой немудреной формуле требует большой тактической смекалки, скоростной выносливости, тренированного внимания и игровой дисциплины».
«Хочется сказать, что метод „персональной опеки“ может не нравиться и не нравится ленивым и физически неполноценным футболистам, хитрым тренерам, которые одно говорят, а другое делают, и эстетствующим теоретикам с дурным спортивным вкусом».

Помню, как в разгар очередной кампании против« персоналки» я без всяких задних мыслей спросил Бориса Андреевича, что за игрок был Гавриил Дмитриевич Качалин, выступавший до войны в московском« Динамо» под его руководством, в те дни рьяно боровшийся за «зону» против« персоналки».

Аркадьев поднял указательный палец и с хитрой улыбкой произнес:

— Неплохой был« персональщик»!

Конечно, и до Аркадьева бывали случаи, когда кто-то из футболистов брал индивидуально сильного соперника под личную опеку, но это были эпизоды, а он возвел такую тактику игры в обороне в систему(«персональная опека» в движении, или« подвижная оборона»), которую с успехом начали осваивать все советские команды. Даже для ведущих зарубежных команд действия в этом ключе наших защитников были откровением, в частности, во время знаменитой поездки московского« Динамо» в 1945 году в Великобританию.
Когда накануне Олимпийских игр 1952 года в Москву приехала на товарищеские матчи сборная Венгрии во главе с Пушкашем и Кочишем, в то время одна из лучших, если не лучшая в мире, команда, ставшая спустя два месяца олимпийским чемпионом, она неожиданно для себя столкнулась здесь с сильным противником. Первая встреча завершилась вничью — 1:1, а во второй победила сборная СССР, выступавшая под флагом сборной Москвы, которую тренировал , — 2:1.

После этих игр руководитель сборной Венгрии И. Калмар сделал знаменательное заявление:

— Ваша трактовка построения обороны является открытием в искусстве тактики, а степень физической готовности игроков, их скоростные данные не имеют себе равных…

Это уже потом футбольный мир узнал об итальянском« каттеначчо», основу которого составляла жесткая персональная опека атакующих игроков соперника. Подобный метод игры в обороне в сочетании с зонным принципом, на чем, кстати, постоянно настаивал и Аркадьев, до сих пор находится на вооружении многих ведущих команд Старого и Нового Света.

Борис Андреевич Аркадьев был первым профессиональным тренером в нашем футболе. Это подтверждает и Николай Петрович Старостин: «Ретиво воюя с ним на футбольном поле, я, естественно, меньше всего предполагал, что моим противником является родоначальник советского тренерского сословия. Я так называю Бориса Андреевича не потому, что он был первым футбольным тренером. До него известностью и уважением в Москве пользовались Михаил Давидович Ромм и Михаил Степанович Козлов, но то были хотя и знающие футбол люди, но все-таки тренеры-любители. Первый совмещал эпизодическое тренерство в сборной с литературной работой, второй — с обязанностями преподавателя в ГЦОЛИФКе. Примерно в одни сроки с Борисом Андреевичем начали тренерскую работу Петр Попов, Виктор Дубинин, Константин Квашнин, Михаил Товаровский и другие. Однако, безусловно, именно Аркадьев первым начал разрабатывать и претворять в жизнь новые тактические схемы. Обосновывать принципы обороны и ту логику, на которой зиждется нападение. В дальнейшем все это было с блеском изложено им в книге „Тактика футбольной игры“, выдержавшей несколько изданий у нас и за рубежом».

Аркадьев первым сформулировал революционное для своего времени тактическое правило, ставшее аксиомой на все времена: «Решающим моментом является не расстановка игроков, которая часто бывает лишь изначальным моментом игры, а система передвижения игроков», и блестяще применил его на практике. У нас же до сих пор многие любят подсчитывать, сколько у той или иной команды формально вышло на поле защитников, полузащитников, нападающих, и в зависимости от этого делать вывод, в какой футбол — оборонительный или атакующий — играет команда, упуская при этом суть: какие именно функции выполняет каждый из футболистов, или, выражаясь словами Аркадьева, систему передвижения игроков.

В 1940 году московское« Динамо» под руководством Аркадьева первым в нашем футболе, да и, как потом выяснилось, в мировом, применило тактику маневренной игры, которую журналисты образно назвали« организованным беспорядком».



 

Возможно, будет полезно почитать: